Вторая фаза: наблюдение собственной смерти

Затем отличного «Intermezzo» процесс начал развиваться дальше, началась вторая фаза. Было необычно чувствовать себя парящим в невесомости. Да, я вправду парил. Был я над местом происшествия и замечал собственный искалеченное, мёртвое тело именно в том положении, о котором позднее определил от докторов и из милицейского рапорта. Я видел всю сцену в один момент с множества сторон, четко и прозрачно. Видел кроме этого отечественную машину, людей, каковые находились около места события, а также колонну машин, появившуюся сзади стоящей на дороге группы людей. Они столпились около меня. Я замечал маленького, крепкого, по виду около пятидесяти пяти лет, мужчину, пробующего возвратить мое тело к судьбе. Я имел возможность слышать, что говорят люди между собой. Правильнее, я не слышал, поскольку был вверху, а мое тело оставалось внизу, на земле, но, однако, я принимал разговор людей а также их мысли — возможно, при помощи одного из видов передачи мысли на расстоянии, действующего вне законов материального мира.

Мужчина был справа от моего тела и, согнувшись, шприцем сделал мне инъекцию в левую руку. Два вторых человека, придерживая мое тело с противоположной стороны, освобождали меня от одежды. Я видел, как доктор древесной палочкой раздвинул мне обширно рот и извлек из него осколок стекла. Я выяснял предметы, которыми касался меня доктор, я знал о переломах моих участников и видел, что справа от меня ширилась лужа крови. Потом я замечал искусную работу доктора по реанимации моего тела да и то, как он установил, что у меня переломаны ребра. Он увидел: «Я не могу делать массаж сердца». Спустя пара мин. он поднялся и заявил: «Все, больше ничего сделать запрещено, он погиб». Он сказал на берндойче* и мало необычном итальянском. Я практически смеялся над данной комической сценой, по причине того, что знал — я живу, я не мертв. Внизу лежало то, что было некогда моим телом. Я обнаружил эту обстановку весьма необычной, но не мешающей мне. Наоборот, меня развлекали попытки людей показать участие. Мне хотелось крикнуть им сверху: «Слушаю!, я тут, я живу! Покиньте тело в покое, я живу! Я ощущаю себя превосходно…» Но они не осознавали меня, и я не имел возможности выдавить из себя тишина, поскольку в том месте, наверху, у меня не было ни рта, ни горла.

Весьма необычным было то, что я принимал не только произносимые людьми слова, но и мысли присутствующих на месте события. К примеру, дама из Тессина, пребывавшая на месте события со своей семилетней дочкой, была сильно напугана зрелищем моего мёртвого тела. Маленькая девочка весьма желала сразу же убежать, но мать прочно держала ее за руку и про себя просматривала молитвы «Отче отечественный», «Святая Мария» и просила отпустить грехи этому несчастному человеку. Молитва данной дамы произвела на меня яркое впечатление, она порадовала меня. Я почувствовал приятное, полное любви излучение.

* Швейцарский диалект.

Пожилой мужчина с усами, наоборот, думал обо мне не хорошо: «Да, данный уже кончен. Но определенно он сам виноват. Возможно, это один из тех, что, как сумасшедшие, гоняют на собственных спортивных автомобилях». Мне хотелось крикнуть ему: «Прекрати нести бред. Не я ехал за рулем, я был лишь пассажиром». Я чувствовал негативные, злобные колебания, исходящие от этого человека.

В целом мне было весьма интересно видеть сверху собственный умирание, вести наблюдение в качестве зрителя, без чувств, парить и чувствовать подробности происходящего. Тут, наверху, я жил . Мои нематериальные органы сознания функционировали прекрасно, моя память все регистрировала. Я имел возможность кроме этого думать, принимать решения, не испытывая наряду с этим никаких земных преград. Я завис на трехметровой высоте над местом происшествия — в многомерном пространстве.

Свет (рисунок автора)

После этого явилось второе «Intermezzo». Последняя сцена закончилась, и представление, начатое ранее, начало развиваться. Я переместился с места происшествия, которое меня больше не интересовало. Я желал улететь оттуда прочь и… улетел. Все было нормально, гармонично и замечательно. Тона световой игры становились все бросче, все насыщеннее, они переполняли меня и все около. Я четко принимал гармоничную вибрацию. После этого где-то сверху справа я заметил солнце. Не знаю из-за чего, но я видел его пульсацию как раз вверху, с правой стороны и ничего не видел перед собой. Сейчас я осознаю, из-за чего так много религий и людей принимают солнце за божественный знак либо по большому счету почитают солнечного всевышнего.

В одиночестве я летел дальше, чувствуя, что в действительности я несколько и окружен некими приятными существами. Все было успокаивающим, гармоничным и красивым.

свободы полёта и Ощущение лёгкости произвело на меня такое яркое впечатление, что практически сразу после выздоровления я прошел подготовку в швейцарской летной школе и взял свидетельство частного пилота. И, в то время, когда у меня появляется время, я летаю над покрытыми туманом равнинами, над людьми, обремененными проблемами. Я летаю от Лугано до Средиземного моря. В то время, когда по окончании обеда солнце находится вверху справа, я опять переполняюсь божественным светом, энергией, правдой. В то время, когда у меня появляются неприятности, я провожу эту эзотерическую терапию и так накапливаю новые силы.

Знаменитости каковые инсценировали собственную смерть.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: