Вторник десятый. мы говорим о супружеской жизни

Я стал причиной Морри визитёра. Собственную жену.

С первого моего прихода Морри постоянно спрашивал : «В то время, когда я познакомлюсь с Жанин? В то время, когда ты ее привезешь?» А я постоянно находил отговорки. Но вот недавно я позвонил выяснить, как у него дела. Трубку доктор наук поднял не сходу, а в то время, когда забрал, я услышал посторонний шум, как словно кто-то держал трубку за него. Морри уже не имел возможности ее держать. В трубке послышались нечленораздельные звуки.

— Тренер, вы в порядке?

Я услышал, как он выдохнул:

— Митч… у твоего тренера… не весьма хороший сутки…

Ночами ему сейчас было все хуже и хуже. Практически каждую ночь нужен был кислород, а приступы кашля стали устрашающими. Приступ имел возможность продолжаться час, и неясно было, кончится ли он по большому счету. Морри когда-то заявил, что стоит заболевании достигнуть легких — и ему финиш. У меня дрожь прошла по телу, в то время, когда я поразмыслил о том, как близок он сейчас к смертной казни.

— Увидимся во вторник, — сообщил я. — Во вторник дела будут получше.

— Митч…

— Да?

— Твоя Супруга рядом? Жанин сидела рядом со мной.

— Дай ей трубку. Я желаю услышать ее голос.

По счастью, я женат на даме намного лучше меня. И не смотря на то, что Жанин в жизни не видела Морри, она забрала трубку — я бы, возможно, начал мотать головой и шептать: «Меня нет дома, меня нет дома», — и через 60 секунд уже сказала с моим стариком доктором наук так, как будто бы они были всю жизнь привычны. Я ощущал это нутром, не смотря на то, что все, что я слышал, было: «Угу… Да, Митч сказал мне… О, благодарю».

Жанин повесила трубку и заявила:

— В следующий раз я еду с тобой. Лишь и всего.

И вот сейчас мы сидим у Морри в кабинете по обе стороны его кресла. Морри, по его собственному признанию, не чужд безобидного флирта, и, не смотря на то, что на него то и дело нападает кашель, присутствие Жанин, наверное, придает ему сил. Он разглядывает отечественные свадебные фотографии, каковые принесла моя супруга.

— Вы из Детройта? — задаёт вопросы Морри.

— Да, — отвечает Жанин.

— Я преподавал в Детройте, один год, в конце сороковых. А также не забываю одну забавную историю…

Он замолчал, дабы высморкаться. Я заметил, как Морри беспомощно теребит бумажный носовой платок, и забрал его, дабы оказать помощь ему. Морри постарался высморкаться, но бесполезно. И тогда я осторожно сжал платком его ноздри, точь-в-точь как матери мелким детям.

— Благодарю, Митч. — Морри посмотрел на Жанин. — Мой ассистент, и еще какой.

Жанин без звучно улыбнулась.

— Так вот, моя история. У нас в университете была компания социологов, мы планировали и игрались в покер с другими учителями, и а также с одним юношей-врачом. в один раз вечером по окончании игры он мне и говорит: «Морри, я желаю прийти взглянуть, как ты преподаешь». Я отвечаю: «Хорошо». И он пришел на одно из моих занятий и следил за мной. А в то время, когда урок кончился, он задаёт вопросы: «А желаешь прийти взглянуть, как я тружусь? Сейчас вечером я именно оперирую». Я решил сделать ему приятное и дал согласие. Привел он меня в поликлинику и сообщил: «Помой руки, а позже надень халат и маску». Опоздал я опомниться, как уже стоял рядом с ним у операционного стола. А на столе — дама, пациентка, вся обнажённая. Врач забрал ножичек и как по ней полоснет! Да… — Морри поднял палец и покрутил им в воздухе. — И у меня совершенно верно так же все завертелось. Везде кровь. Уф! Ощущаю, падаю в обморок. А сестра рядом со мной задаёт вопросы: «Врач, что это с вами?» А я ей: «Какой я к линии врач? Унесите меня из этого».

Мы засмеялись, и Морри также, как ему разрешало дыхание. За последние семь дней он в первый раз говорил что-то забавное. «Как необычно, — поразмыслил я. — Он чуть в обморок не упал, замечая за операцией, а собственную заболевание переносит с таким мужеством».

В дверь постучала Конни и заявила, что обед для Морри готов. Это не был морковный суп, либо овощные пирожки, либо макароны по-гречески, каковые я принес этим утром. И не смотря на то, что я старался выбрать в магазине самую что ни на имеется мягкую еду, кроме того ее Морри было уже не под силу прожевать и проглотить. Он сейчас ел лишь жидкие питательные смеси и еще, возможно, размоченный в них, перевоплощённый в кашицу кекс. Шарлотт сейчас все для него перемалывала в миксере, и он втягивал это через соломинку. А я так же, как и прежде брал еду в магазине и входил к нему с пакетами в руках, но сейчас делал это уже только вследствие того что желал порадовать его своим постоянством. Я открывал холодильник и видел, что он забит коробочками с едой. Похоже, я все еще сохранял надежду, что в один прекрасный день мы с Морри опять будем совместно имеется простой обед, и, как прежде, он будет сказать и жевать в один момент, не подмечая, что кусочки еды выпадают из его рта. Глупейшая надежда.

— Да… Жанин, — начал Морри. Жанин улыбнулась. — Вы весьма славная. Дайте мне руку.

Жанин протянула ему руку.

— Митч мне говорил, что вы опытная певица.

— Да, — подтвердила Жанин.

— Он говорит, что вы превосходно поете.

— Нет, — захохотала она, — он так лишь говорит.

Брови Морри изумленно поползли вверх.

— А имеете возможность что-нибудь спеть для меня?

какое количество мы с Жанин привычны, столько я слышу от людей эту просьбу. Стоит им услышать, что пение — ее профессия, как тут же они просят: «А вы не могли бы что-нибудь спеть для нас?» Будучи застенчивой и одновременно с этим весьма придирчивой к месту, где необходимо выступать, Жанин ни при каких обстоятельствах не соглашалась. Она культурно неизменно и всем отказывала. И, пребывая в полной уверенности, что раздастся привычный отказ, я внезапно услышал… как она запела:

Стоит только поразмыслить о тебе,

И немедля забываю я

Обо всем, что надлежит мне не забывать…

Это была песня Рэя Нобла, популярная в тридцатые годы, и Жанин пропела ее с неординарной нежностью, глядя прямо в глаза Морри. Уже в какой раз меня поразило, что при нем кроме того самые замкнутые люди не стесняются высказывать эмоции. Морри слушал с закрытыми глазами, впитывая ноту за нотой. И с каждым новым звуком, наполнявшим помещение, ухмылка его все более и более была похожим неудержимое крещендо. И не смотря на то, что тело его было совсем недвижимо, не оставалось никаких сомнений: в душе он с упоением танцует.

В то время, когда Жанин закончила петь, Морри открыл глаза. По щекам его катились слезы. За все эти долгие годы я неоднократно слышал, как поет моя супруга, но мне ни разу не удалось услышать ее так, как услышал Морри.

Супружеская судьба. Практически у всех моих привычных с ней неприятность. Одни никак не смогут жениться, другие никак не смогут развестись. Отечественному поколению супружество, наверное, дается непросто: мы сражаемся с ним, совершенно верно с аллигатором из мутного болота. какое количество раз я уже бывал на свадьбах, поздравлял молодых, а позже, пара лет спустя, только с легким удивлением встречал «жениха» в ресторане с юный дамой, которую он мне воображал как собственную приятельницу, додавая: «Мы так как с женой разошлись…»

Я задал вопрос Морри, из-за чего у нас не ладится супружеская судьба. Семь лет я не решался жениться. Отчего? Оттого, что люди моего поколения стали осмотрительнее, замечая за теми, кто женился рано? Либо мы легко эгоисты?

— Я жалею ваше поколение, — сообщил Морри. — Крайне важно отыскать любящего человека, по причине того, что в жизни так не достаточно любви. Но современная молодежь через чур эгоистична, дабы обожать, либо же она бездумно кидается в супружество, а через полгода уже разводится. Многие и понятия не имеют, какой человек им нужен в партнеры. Да и откуда им это знать, в то время, когда они и себя-то толком не знают?

Морри набрался воздуха. какое количество раз к нему приходили за советом потерпевшие провал в любви.

— Это весьма безрадостно, по причине того, что каждому нужно иметь рядом любящего человека. И осознаёшь это особенно светло в такие времена, каковые переживаю на данный момент я, — в то время, когда дела не слишком-то хороши. Приятели — это, само собой разумеется, здорово, но будут ли они сидеть с тобой ночи напролет, утешая и заботясь о тебе, в то время, когда ты постоянно кашляешь и не в силах уснуть?

Шарлотт и Морри познакомились еще студентами и были женаты сорок четыре года. Сейчас я довольно часто следил за Шарлотт: как она напоминала Морри про лекарство, либо доходила к нему и ласково гладила его шею, либо сказала о сыновьях. Слаженная команда. Подчас им достаточно было взора, чтобы выяснить, кто о чем думает. Шарлотт в отличие от Морри была весьма сдержанной, и он относился к этому с необычайным уважением. Бывало, в отечественной беседе он внезапно сказал: «Шарлотт возможно не очень приятно, в случае если я поведаю об этом», — в этот самый момент же прекращал разговор. И это были единственные 60 секунд, в то время, когда Морри воздерживался от откровенности.

— Одно я совершенно верно знаю о супружестве, — продолжал Морри. — Супружество — это проверка за проверкой. Ты неспешно определишь, кто ты имеется и кто твой партнер, и имеете возможность ли вы друг к другу приспособиться.

— А имеется ли какие-нибудь правила либо показатели, по которым заблаговременно можно понять, сложится твоя супружеская судьба либо нет?

— В случае если б это было так легко, — улыбнулся Морри.

— Я знаю, что непросто.

— И все же, — сообщил Морри, — по моим наблюдениям, в супружестве и любви имеется некие правила. Если ты не уважаешь собственного партнера, дела твои нехороши. Если не можешь идти на компромисс, дела твои нехороши. Если не можешь открыто сказать о том, что происходит между вами, дела твои нехороши. И в случае если у вас различные взоры на судьбу, дела ваши нехороши. У вас должны быть одинаковые ценности. И знаешь, Митч, какая самая основная из этих сокровищ?

— Какая?

— Вера в значимость супружеской судьбе. Морри улыбнулся и прикрыл на мгновение

глаза.

— Я, — набрался воздуха он, — считаю, что супружество — вещь весьма стоящая, и, если не испытаешь, что это такое, очень многое утратишь.

А под конец Морри процитировал строке одного стихотворения, которое для него звучало молитвой: «Любите друг друга — иль погибните вы».

— А вот у меня имеется вопрос, — говорю я. Морри костлявыми пальцами прижимает очки

к груди, которая вздымается и опадает с выдохом нелегким и каждым вдохом.

— Какой таковой вопрос?

— Не забывайте Книгу Иова?

— Ту, что в Библии?

— Да. Иов — хороший человек, но Всевышний отправляет ему страдания. Дабы испытать его веру.

— не забываю.

— Отбирает у него все: дом, достаток, семью…

— Здоровье.

— Да, напускает на него заболевание.

— Дабы испытать его веру.

— Верно, дабы испытать его веру. Так вот, мне весьма интересно…

— Что весьма интересно?

— Что вы об этом думаете?

Морри не легко кашляет. Руки его дрожат и плетями падают на протяжении тела.

— Я думаю, — говорит Морри радуясь, — что Всевышний мало перестарался.

Психотерапевтический вторник с Игорем Погодиным. 12 марта 2019 года.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: