Вторник двенадцатый. мы говорим о прощении

«Перед тем как погибнуть, забудь обиду себя. Позже забудь обиду вторых».

Прошло пара дней по окончании интервью для «Найтлайн». Небо было мрачное, дождливое. Морри сидел, накрывшись одеялом, а я — поодаль от него, держа в руках его босые ноги. Ноги были сморщенные и мозолистые, а ногти совсем желтые. И еще в руках у меня была баночка с кремом: я выдавливал из нее понемногу на ладонь и массировал Морри лодыжки,

Еще одна процедура, которую доктору наук делали уже в течение нескольких месяцев, и я, стараясь удержать хоть толику того, что было быть может, напросился делать ее сам. Из-за заболевания Морри не имел возможности сейчас кроме того пошевелить пальцами ног, не смотря на то, что так же, как и прежде ощущал боль, и массаж помогал уменьшить ее. К тому же Морри нравилось, в то время, когда до него дотрагивались. И я сейчас готов был сделать что угодно, лишь бы доставить ему радость.

— Митч, — сообщил Морри, возвращаясь к теме прощения, — упрямство и мстительность лишены всякого смысла. И если бы ты знал, как я о них сожалею. — Морри набрался воздуха. — Гордыня. Тщеславие. И что нас толкает на поступки, о которых мы позже жалеем?

Важность прощения — еще один из моих вопросов. Я не забывал фильмы, где патриарх семьи на смертном ложе требует позвать отверженного сына, дабы перед смертью помириться с ним. И мне хотелось знать, была ли и у Морри потребность сообщить кому-то «забудь обиду» перед смертью.

— Видишь ту скульптуру? — Морри кивнул на бюст, что стоял на полке около дальней стенки кабинета.

Я ни при каких обстоятельствах прежде не обращал на него внимания. Медная голова мужчины лет сорока в галстуке, с прядью волос, ниспадающей на лоб.

— Это я, — сообщил Морри. — Мой дорогой друг Норман изваял данный бюст около тридцати лет назад. Мы с Норманом в свое время были неразлучны. Совместно плавали. Совместно ездили в Нью-Йорк. Я приехал к нему к себе, в Кембридж, и он ваял данный бюст у себя в подвале. Пара недель подряд трудился над ним — желал, дабы оказалось как возможно лучше.

Я пристально всмотрелся в скульптуру. Так необычно было видеть трехмерного Морри, молодого и здорового, взирающего на нас с высоты. Кроме того в латуни вид у него был причудливый, и я поразмыслил, что приятелю Морри удалось передать не только внешнее сходство, но и дух доктора наук.

— А сейчас грустная часть истории. Норман с женой переехали в Чикаго. А скоро Шарлотт предстояла важная операция. его жена и Норман совсем пропали. Я знал, что им было известно об операции, но они ни разу не позвонили задать вопрос, как у Шарлотт дела. Мы весьма обиделись и прервали с ними отношения. Я позже неоднократно сталкивался с Норманом, и он пробовал со мной помириться. Но я отказывался — меня не устраивали его объяснения. Я из гордости отталкивал его.

Морри закашлялся.

— Митч… пара лет назад… он погиб от рака. Мне весьма не легко. Я так как его так и не видел. И без того и не забыл обиду. А сейчас мне больно…

Морри начал плакать — негромко, беззвучно. Я втирал крем в его онемевшие пальцы. А он, окунувшись в воспоминания, плакал еще пару мин..

— И не только вторых мы должны забыть обиду, Митч, — практически шепотом продолжал Морри. — Мы должны забыть обиду и себя также.

— Себя?

— Да, себя. За все, что нам не удалось сделать. За все то, что мы должны были бы сделать. Запрещено увязать в сожалениях о том, чего не произошло. Это весьма мешает, в то время, когда оказываешься в том положении, в котором на данный момент я. Мне постоянно хотелось достигнуть большего в собственной работе; написать больше книг, чем я написал. Я, бывало, корил себя за это. Сейчас я вижу: это ни к чему. Примирись. Примирись с собой и со всеми, кто около тебя.

Я согнулся к Морри и бумажным платком промокнул ему слезы. Морри заморгал. Его шумное дыхание напоминало легкий храп.

— Забудь обиду себя. Забудь обиду вторых, Митч. Не ожидай. Не всем дается на это время, как на данный момент дается оно мне. Не всем так везет.

Я бросил бумажный платок в корзину для мусора и опять принялся за его ноги. Везет? Я надавил пальцем затвердевшую плоть, а он этого кроме того не почувствовал.

— Натяжение противоположностей, Митч. не забываешь? Силы, что тянут тебя в различные стороны.

— не забываю.

— Я скорблю об ускользающем времени, но и радуюсь, что у меня имеется шанс исправить что возможно.

Мы сидели в молчании. В окно хлестал ливень. За спиной Морри гибискус все еще не сдавался, мелкий, но крепкий.

— Митч, — шепотом позвал меня Морри.

— Да? — Я теребил его пальцы, поглощенный своим занятием.

— взглянуть на меня.

Я наткнулся на его проницательный взор.

— Я не знаю, из-за чего ты возвратился ко мне. Но я желаю сообщить тебе… — Он замолчал — голос его словно бы оборвался. — В случае если б у меня мог быть еще один сын, я бы желал, чтобы это был ты.

Я опустил глаза и принялся еще посильнее растирать отмирающую плоть его пальцев. На мгновение мне стало страшно: а что, в случае если принимая это признание, я предаю собственного отца? Но, подняв глаза, я заметил лицо Морри, радовавшегося через слезы, и осознал: в такие мгновения предательства быть не имеет возможности.

Сейчас ужасным стало второе — сообщить «прощай».

— Я выбрал себе погребальное место.

— Где же это?

— Неподалеку из этого. На бугре под деревом, около пруда. Негромкое, безмятежное. В таком месте прекрасно думать.

— Вы в том месте планируете размышлять?

— Я в том месте планирую лежать мертвым. Морри зашмыгал. И я вместе с ним.

— Ты будешь приходить меня навещать ?

— Навещать?

— Так, прийти поболтать. К примеру, во вторник. Ты же постоянно приходишь ко мне во вторник.

Мы так как люди вторника.

— Совершенно верно. Люди вторника. Так что, придешь ? Как же он ослабел за эти последние дни.

— взглянуть на меня, — попросил Морри.

— Наблюдаю.

— Так ты придешь ко мне на могилу? Поведать о собственных проблемах?

— О моих проблемах?

— Да.

— И вы мне поможете их решить ?

— Помогу чем смогу. Как в большинстве случаев.

Я воображаю себе его могилу на бугре около пруда — клочок почвы, куда его поместят, засыплют почвой и положат сверху камень. Через пара недель? Либо пара дней? Я воображаю, как сижу в том месте один, скрестив руки на коленях, уставившись в пространство.

— Это будет совсем не как в большинстве случаев. Я не услышу, как вы рассказываете.

— А… как я говорю…

Притча о прощении! Как исцелить боль от обид!


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: