Введениеко второму изданию

Моше Фельденкрайз. Книга «Осознавание тела как исцеляющая терапия. Случай с Норой». История восстановления по окончании инсульта

Апрель 11, 2012

«Я увлечен пониманием отечественных способов функционирования чтобы мы имели возможность обучиться делать собственную жизнь легче и дабы она доставляла больше наслаждения»
Моше Фельденкрайз

Вашему вниманию предлагается перевод книги Моше Фельденкрайза «Осознавание тела как исцеляющая терапия. Случай с Норой». В данной книге, являющейся записанную лекцию, поведанную Фельденкрайзом перед собственными студентами, Моше обрисовывает собственную работу с дамой по имени Нора, которая утратила часть функций (осознавание тела, чтение, письмо, частично обращение) в следствии инсульта. Фельденкрайз говорит о ходе обучения, что был нужен для возвращения Норы к обычной судьбе, о правилах, лежащих в базе его работы с ней, и приводит собственные рассуждения согласно решению появившихся перед ним задач.

Хочу приятного чтения.

Введение

1. Кто такая Нора?

2. Выход из лабиринта

3. Неточности: часть обучения

4. Улучшение против исцеления

5. Говоря без слов

6. Чувство для понимания

Квинтэссенция

уклонение — и Вопросы от полных ответов на них

Увидевшим опечатки, просьба послать данные о них, выделив текст и надавив Ctrl+Enter. По окончании исправления неточностей полный текст книги единым файлом будет выложен для скачивания.

К содержанию

Предисловие ко второму изданию

Способ Фельденкрайза — это самый выдающийся метод улучшения людских свойств, с которым мне приходилось видеться. «Осознавание тела как исцеляющая терапия: Случай с Норой» — это самоё полное существующее описание работы врача Моше Фельденкрайза с личным «клиентом». Нора — это 60-летняя дама, у которой пострадали обращение, движение и мышление по окончании перенесенного широкого инсульта. Что страно, ей удалось вернуть потерянные свойства по окончании работы с Фельденкрайзом. По мере того, как Фельденкрайз растолковывает работы и свой способ мышления с Норой, мы постигаем его гений и немыслимую пользу его способа.

Любой представитель «помогающих» профессий — физиотерапевт, логопед, эксперт по трудотерапии, психолог, медсестра и
врач — отыщут в данной книге неповторимую точку зрения, которую они смогут применять для улучшения собственной работы.
Умелый практик способа Фельденкрайза может существенно улучшить функционирование при широком спектре нарушений — при церебральном параличе, травмах мозга, инсультах, и болях в пояснице, шее и плече. Одновременно с этим способ Фельденкрайза по сути не есть «терапией», но скорее активирует метод обучения, что включает в себя как мозг, так и всего человека в целом. Так, способ имеет ответственное значение для образования и любой области, где задействованы формирование и обучение навыков, например, музыка, спорт и танцы.

Подход Фельденкрайза основывается на правильном понимании нервной совокупности человека. Его работа предвосхитила многие идеи в медицине и неврологии, каковые с того времени стали общепринятыми, такие как асимметрия полушарий мозга и недвойственность психики и тела. Как Фельденкрайз демонстрирует в собственной работе с Норой, его познание нервных функций базируется как на биологическом наследии, так и персональной истории. Функциональные успехи Норы связаны с постоянным вниманием к ее эмоции собственного преимущества и характеру.

Я весьма советую прочесть и насладиться историей Норы. Читатели будут вознаграждены и очарованы данной необычной историей и тем глубоким способом, что она иллюстрирует.

Уолтэр Уитриол, врач медицины
Департамент реабилитационной медицины
Школа медицины Университета Джона Хопкинса
июнь 1993

Введениеко второму изданию

Изначально размещённая в 1977 году, книга «Осознавание тела как исцеляющая терапия — Случай с Норой» многими согласится как классика в области терапии и соматического обучения. Это драматическая история дамы, проходящей процесс восстановления от кровоизлияния в мозг, которое стало причиной большим физическим и психотерапевтическим проблемам. Моше Фельденкрайз направляет нас ход за шагом через феноменальный процесс ее восстановления по мере того, как она неспешно обучается заново многим потерянным ею навыкам.

Данное описание — это пример подхода к улучшению людской функционирования через перемещение, что стал известен как способ Фельденкрайза. Не смотря на то, что Фельденкрайз написал множество статей и книг, это его единственный письменный отчет о работе в конкретном случае. Он планировал, что эта книга станет первой в серии называющиеся «Приключения в джунглях мозга». К сожалению, его насыщенное расписание не разрешило ему закончить вторую книгу в серии до его смерти в первой половине 80-ых годов XX века.

«Осознавание тела как исцеляющая терапия — Случай с Норой» Фельденкрайз написал в стиле рассказа о случае из практики, подобно двум великим клиническим неврологам А.Р. Лурии и Оливеру Саксу. В историю работы с клиентом включены узкие подробности ее жизни, что придает необыкновенную глубину разбору клинического случая.

Фельденкрайз ценил книги и Лурии, и Сакса, ощущая, что их подход к разбору случаев был более схож с философией его работы, чем отвлечённый стиль, при котором больной рассматривается как представитель категории патологий либо заболеваний.

Одной из самых примечательных изюминок данной книги есть то, с какой детализацией Фельденкрайз обрисовывает собственный личный процесс мышления по мере продвижения в работе с Норой. Он в один момент детектив, терапевт и учитель, и так близко знакомит нас со своим подходом, что читатель начинает интересоваться: «Каким будет следующий ход для Норы?». Мы проходим за Фельденкрайзом в отыскивании ответа появившихся задач, видим его тупики и успехи, приобретаем неповторимую возможность ознакомиться с теми вопросами, каковые он задает себе, и его наблюдениями на протяжении работы с Норой.

До собственной смерти Моше Фельденкрайз успел подготовить маленькое количество практиков собственного подхода. С того времени способ Фельденкрайза продолжает собственный распространение и приобретает все большее мировое признание. На сегодня в мире существует практически две тысячи практиков способа, живущих в Северной и Южной Америке, Европе, на Ближнем Востоке и в Австралии.

Элизабет Берингер и Дэвид Земах-Берзин
Беркли, Калифорния
Сентябрь, 1993

Предисловие

«Случай с Норой» — это первая из серии историй из моей практики. Любая будет обрисовывать часть моей работы с людьми.

Я использую две техники: одна это невербальная манипуляция, именуемая «Функциональная интеграция». Вторая, применяемая в многочисленных группах всех возрастов, вербальная, и именуется «Осознавание через перемещение».

Обе техники расширяют осознавание себя и так содействуют лучшему образу судьбы. Они обучают методичному применению отечественных собственных свойств, с которыми многие привычны только поверхностно. Эти способности в конечном счете воздействуют на отечественное поведение.

Следующая настоящая история была поведана перед аудиторией. Использованная в ней рабочая теория находится где-то посередине между интуитивными предположениями и будущим научным Евангелием.

Введение

Существует большое количество видов и способов обучения. Кое-какие неграмотные люди лучше научены, чем вы и я.

Существует обучение навыку; существует обучение, через которое мы расширяем отечественные познания либо познание того, что уже знаем. И имеется самый серьёзный вид обучения, которое происходит вместе с физическим ростом. Под этим последним видом я осознаю такое обучение, при котором количество возрастает и изменяется в новое уровень качества, а не просто расширяется комплект знаний, какими нужными бы они ни были. Довольно часто мы не подмечаем таковой вид роста по большому счету; он может длиться в течение более либо менее продолжительных периодов времени, на первый взгляд бесцельно, и после этого новая форма действия появляется как словно бы ниоткуда.

Большая часть по-настоящему ответственных вещей изучается так. В отечественном обучении ходить, сказать, вычислять нет способа, нет совокупности, нет экзаменов и предписанных сроков, в каковые мы должны уложиться, нет текущей, четко выраженной цели, которой необходимо достигнуть. Данный по всей видимости бесцельный способ фактически не ведет к неточностям обучения у нормально организованного человека, и в таких условиях мы становимся зрелыми людьми, прекрасно грамотными или полностью неграмотными. Формальное обучение с детства и до взрослого возраста фактически упускает из виду тот факт, что существуют методы обучения, каковые ведут к зрелости и развитию фактически без неточностей. Формальное обучение больше касается того «что» преподается, а не «как»; его неточности весьма нередки.

В нашем мире существуют учителя, без которых он был бы еще менее приветливым, чем он имеется. Неприятность в том, что их так мало, что человек скорее победит в лотерею, чем будет иметь одного из них в качестве наставника.

Представленный ниже случай иллюстрирует способ, в котором не преподавание, а обучение самим учеником есть главным. Допустим, я растолковываю вам геометрическую теорему; я говорю вам ее сущность, пробую спорить с вами, после этого повторяю пара раз, то, что я сообщил, до тех пор до тех пор пока вы также не сможете ее повторить. Это — обучение, которое длится , пока вы не имеете возможность сообщить либо же осознать что-либо так, как я. В том, что касается физического роста и развития, способ обучения, что я вам только что обрисовал, на мой взор, ненужен. Дабы вас научить, мне необходимо изобрести способ, что вынудит вас думать о теореме так, как второй человек думал о ней до вас. Как преподаватель я могу ускорить ваше обучение, предоставляя вам возможность получения опыта в условиях, в которых человеческий мозг обучался изначально. Такое обучение требует большего, чем легко свойство преподавать теорию, стоя у доски.

История, которую я вам поведаю, воссоздает обстановку, приводящую к обучению, после этого я поведаю о теории [стоящей за ней]. Я надеюсь, вы сами, в конечном итоге, различите теорию перед тем, как я ее растолкую. В конце дискуссии я отвечу на ваши вопросы.

Кто такая Нора | Моше Фельденкрайз. Случай с Норой

К содержанию

Прошлая глава

Около трех лет назад я посещал Швейцарию. Я стал легендарным в том месте благодаря своим радиоэфирам, и многие люди писали мне, включая одну даму, которая просила взглянуть ее сестру, Нору, прекрасно грамотного и умную даму 60 лет, занимавшую большой пост и знавшую пара языков. в один раз утром Нора поняла, что ей сложно встать с постели; ее тело было мало неловким, ее обращение была легко замедленной и нечеткой. У нее не было другого выхода, не считая как оставаться в кровати.

Местный врач заключил, что у нее, по-видимому, был тромб либо какого-либо рода кровоизлияние. Спустя пара дней, ощущая себя несколько лучше, Нора встала с постели, но поняла, что ее обращение нарушена; она имела возможность сказать четко, но достаточно медлительно. Позднее, в то время, когда она постаралась прочесть утреннюю газету, все неожиданно стало для нее мутным и она поняла, что не имела возможности ни просматривать, ни писать. Ее охватила паника и ее поместили в нейрологическую клинику в Цюрихе, где сделали заключение, что случилось поражение левой части мозга. Так как это было лишь нарушение кровообращения, была надежда, что улучшение случится само собой. Нора не была парализована, отмечалась только легко громадная спастичность на одной стороне тела, чем на другой. Со временем ее обращение улучшилась, но письмо и чтение остались нарушенными. Она больше не имела возможности написать собственный собственное имя и кроме этого не имела возможности прочесть его написанным либо напечатанным. Она держала карандаш в руке больше как инструмент, а также в то время, когда держала карандаш верно, ей не получалось ничего, не считая как черкать по бумаге.

По окончании практически года, в то время, когда ни чтение, ни письмо не улучшились, Нора возвратилась к себе. Но кроме того в своем доме у нее появились неприятности нахождения пути. Она не имела возможности найти двери и довольно часто натыкалась на мебель. Не обращая внимания на все это, ее интеллект был практически не нарушен. В то время, когда с ней говорили, ее глаза наблюдали, как словно бы ей пришлось нелегко осознать, но в конечном итоге, она все осознавала и отвечала совершенно верно.

В то время, когда она сидела на стуле и говорила о чем-либо, она сказала и отвечала фактически нормально и для постороннего человека смотрелась простой. Но она страдала от глубокой депрессии и время от времени проводила часы, ничего не говоря и не делая. Дремала она отлично и время от времени засыпала в течение дня. Ей давали лекарства, дабы уменьшить возможность происхождения тромбов в крови и избежать еще одного несчастного случая. Но, чувствуя, что лекарства не весьма помогали ей, она время от времени отказывалась их принимать. В то время, когда ее сестра настаивала, ей ничего не оставалось как принимать их. В следствии, она всегда была подавлена и у нее практически не оставалось собственных жажд. Ей требовалось внимание днем и ночью. В то время, когда я в первый раз заметил Нору, я не считал, что в ее случае возможно очень многое сделать. Но так как я оставался последней надеждой для ее родственников, я положил ее на стол и начал контролировать перемещения ее головы.

Возможно вы не вспоминали о том, что голова — в отличие от ее содержимого — это очень важная вещь; она переносит все телерецепторы, да и то, как мы делаем воздействие, которое связано с отечественными органами эмоций, воздействует на то, как мы двигаем голову. Она возможно так напряжена, что дабы ее развернуть, человеку приходится поворачивать все тело. Травмированная шея, позвоночник либо мышца кроме этого повлияет на перемещение головы. Человек может ощутить это, в случае если попытается подвигать голову другого собственными руками: перемещения головы смогут быть отрывистыми, не всегда плавными либо равномерными, или не выполняться в одну из сторон. Время от времени не редкость так, что медлено вращая голову двумя руками, она поворачивается на десять градусов, но не дальше; после этого в случае если ее повернуть обратно в среднее положение пара раз, возможно подметить что голова сейчас начнет поворачиваться на пара градусов дальше. Это указывает, что в то время, когда человек стоит прямо, перемещение головы на протяжении горизонта кроме этого неправильно, зажато, не очень приятно либо ограничено по амплитуде. Глаза двигаются вместе с головой, но также будут двигаться относительно нее, до таковой степени, что неправильное перемещение возможно приписано изначально глазам.

Осмотр перемещений головы дает ясное представление о том, как человек применяет себя, и определенное понятие о сознании и осознавании обследуемого тела. Такое обследование помогает одновременно и для улучшения либо в качестве напоминания об улучшении перемещения головы; лечение и обследование фактически однообразны.

Обследование головы Норы, постепенное уменьшение силы моих движений и прикосновений для более узкой оценки оказало влияние на мускулы ее шеи, и ее голова начала двигаться легче и более медлено. Я почувствовал, что она отлично отреагировала; ее лицо ожило, глаза заблестели, ее подавленность неспешно провалилась сквозь землю.

По мере того, как я обследовал ее ноги, руки, тело и грудную клетку по поводу качества перемещений — не только амплитуду, но да и то, как легко они двигаются — она расслабилась еще больше. Я надавил на пятку одной ноги и пристально замечал, дабы выяснить, могу ли я вынудить ее ноги передать перемещение тазу и через позвоночник, вовлечь в перемещение голову. Это есть несложным лишь в то время, когда мускулы и скелет в норме. В случае если мускулы расслаблены и в обычном тонусе, не через чур громадном и не через чур мелком, голова наклоняется, что является признаком того, что скелет передает толчок от ноги подобающим образом (Что такое подобающим образом, а что нет, я растолкую чуть позднее). По окончании того, как я обследовал главные перемещения ее тела в течение 45 мин., Нора стала негромкой, радостной и смотрелась намного более обнадеживающе. Ее остальные и сестра родственники в помещении увидели, что выражение ее лица, мимика и глаз лица стали практически обычными.

После этого я усадил ее за стол, дал карандаш и, держа ее руку в собственной, написал цифры 3,4,7 и 9. Я направлял руку, которая держала карандаш и она имела возможность просматривать цифры, по окончании того как написала их. Двигая ее руку, я написал цифры опять, и задал вопрос, что она писала. Она ответила «34». Ее родственники наблюдали так, словно бы не могли поверить, что Норе стало так лучше в течение одного урока, раз она имела возможность писать цифры и распознавать их. Они заявили, что ничего аналогичного не было достигнуто на протяжении прошлого лечения.

Я знал, само собой разумеется, что частенько такие больные смогут просматривать цифры значительно легче, чем буквы, это зависит от места травмы. Доктор наук Поль Брока, что был одним из первых, кто изучал случаи ранений головы на протяжении войны и инициировал неврологические изучения, благодаря которым функционирование мозга начало пониматься лучше, понял, что кое-какие раненые в голову воины имели возможность видеть фразу «27 июля» и не могли осознать ее значение, и одновременно с этим у них не было неприятностей с цифрами «27/7». Я знал эту отличие между чтением цифр и букв и исходя из этого рискнул. Я решил не пробовать просматривать с ней что-либо, не считая цифр, дабы избежать разочарования от вероятной неудачи.

По окончании отдыха я попытался опять. Сейчас я посадил Нору на стул и попытался обследовать и улучшить перемещение ее головы и глаз. Я желал заметить, смогу ли я, мягко направляя ее голову, привести ее из положения сидя на стуле в положение стоя плавным и постоянным образом. Сперва она была негибкой, в особенности с правой стороны, и я не имел возможности согнуть ее локоть, ее руку либо ногу; руки и ноги казались неподдающимися и твёрдыми как кочерги, как это в большинстве случаев не редкость при спастике. Я продолжал весьма медлительно и мягко трудиться с сочленениями. Она реагировала достаточно прекрасно; перемещение головы стало мягким, плечи свободными, но их состояние все равно было далеким от обычного. Но, ее состояние улучшилось до для того чтобы, что она имела возможность ощутить эти трансформации.

Сперва я развернул ее голову руками так, что глаза были направлены мало вниз, после этого потянул мягко голову, следуя направлению шейного отдела позвоночника, что есть обычным перемещением глаз и головы при вставании. Здоровый человек при совершении таких манипуляций поднимается без напоминания, он ощущает подсказку и действует в соответствии с ней. Но Нора казалась тяжелой в моих руках, аналогичной столбу. Ее голова не осознавала намека моих рук. Пробуя опять и опять, делая перемещение и хватку рук все более мягкими, мне удалось поднять ее с довольно маленьким упрочнением в положение стоя и после этого усадить опять. Она скоро обучилась распознавать давление, информируемое ее голове, как сигнал подниматься и после этого садиться снова.

Наблюдатели задвигались и кто-то увидел, что в случае если продолжать в таком духе, она не так долго осталось ждать совсем вылечится. Со своей стороны я думал, что может потребоваться год либо больше ежедневных уроков. Я верил, что все может закончиться благополучно, но не будучи уверен, сообщил им, что не считаю отправку Норы ко мне в Израиль хорошей идеей. Ей нужно будет лететь в том направлении, это само по себе дорого, и без того как она будет в второй стране без знания языка, кому-то нужно будет сопровождать ее и оставаться с ней. Чем они будут заниматься? Я имел возможность преподавать уроки в течение получаса ежедневно, как я в большинстве случаев делаю, но все другое время кто-то обязан будет присматривать за ней , пока она не поправится достаточно, дабы обходиться без посторонней помощи. Вопрос, как успешными будут занятия, кроме этого оставался открытым.

На следующее утро, но, я взял звонок телефона от ее семьи. По окончании размышлений они сделали вывод, что отправка Норы в Израиль не значительно увеличит затраты по заботе о ней. Дабы заботиться за ней дома требовалось два человека — один на сутки, второй на ночь, что само по себе весьма дорого. За ней необходимо было всегда присматривать.
В то время, когда она поднималась ночью, она не имела возможности найти дверь; довольно часто она натыкалась головой и приходила в паническое состояние от того, что не имела возможности отыскать путь назад к кровати. Днем она пробовала выходить и не имела возможности отыскать обратную дорогу, либо не знала, куда она собиралась пойти. Дома она всегда причиняла беспокойство. Неизменно опасаясь, что с ней что-то может случиться, ее семья всегда звонила ей и задавала вопросы, как у нее дела. Они кроме этого были уверенны, что дома Норе лишь будет хуже. Если она отправится в Израиль, существовала возможность, что она поправится. Так как у нее были кое-какие накопления и пенсия, они сделали вывод, что ей стоит отправиться в Израиль, а ее сёстры и братья будут попеременно за ней заботиться. Они предпочли дать ей шанс, вместо того, дабы выбрать для нее медленное угасание.

Я решил продолжить обследования перед тем, как совсем взять на себя ответственность. Я должен был разрешить понять, что я не обещаю исцеления, но сделаю все, что в моих силах. Я бы не принял решения, если бы у меня не было надежды, что все это предприятие имеет суть.

На протяжении последующего обследования я попросил Нору лечь на кушетку. У нее появились большие затруднения; она пробовала нащупать куда ей лечь, поворачивалась, но не имела возможности решить. Я просил ее лечь на пояснице головой ближе ко мне, и я снова повторил просьбу слово за словом. Было разумеется, что она слышала меня, но она или не осознавала, или не имела возможности легко выполнить перемещение. Я поинтересовался у ее семьи, были ли они в курсе данной неприятности и мне ответили, что в большинстве случаев она ложилась в постель самостоятельно без неприятностей. Сейчас я имел возможность видеть, что я имел дело с ассиметричным функционированием двух полушарий мозга. Вам будет легче смотреть за моими рассуждениями, если вы определите кое-что из истории изучений мозга.

В прошлом веке доктор наук Брока, чье имя я упоминал, при лечении ранений головы у воинов увидел, что пуля либо кусочек шрапнели, застрявшие в правом полушарии, приводили к параличу левой части тела. Такая же травма левого полушария сопровождалась утратой второй функции, например, речи. Скоро стало ясно, что у правшей обращение контролируется левым полушарием, и исходя из этого травма левого полушария в большинстве случаев приводила не только к параличу правой руки либо ноги, вместе с тем к афазии либо утраты речи. Так как число настоящих левшей образовывает только часть населения, редко виделось, что травма правого полушария приводила к утрата речи. Воины, у которых наблюдался паралич с утратой речи по окончании удаления пуль либо шрапнели из правой части головы, были настоящими левшами.

Два полушария мозга не эквиваленты, не говоря уже о том, что они не аналогичны. Эту асимметрию интуитивно предполагали многие люди. Русский физиолог Иван Павлов думал, что люди в основном или мыслители, или артисты. Игорь Маркевич, узнаваемый режиссер, в один раз сообщил мне, что твердо верил в то, что левое ухо слышит мелодию, а правое больше разбирает структуру музыки и может отличить одну ноту от второй. Сейчас накопленные изучения Уилдера Пенфилда и более поздние работы Роджера Сперри по эпилепсии сделали общепринятыми знания о том, что правое полушарие осуществляет контроль такие функции как воображение, конкретное мышление и невербальную память, тогда как левое осуществляет контроль обращение, абстрактное мышление и письмо.

Я возвращусь к данной теме, в то время, когда буду обрисовывать работу с Норой. Вы всецело сможете оценить красоту того, что было сделано, в то время, когда определите кое-какие подробности взаимоотношения между структурой и функцией в работе мозга. На данный момент достаточно подметить, что эти взаимоотношения лежат в базе затруднений Норы, и что я в итоге дал согласие трудиться с ней, к облегчению ее семьи.

Выход из лабиринта | Моше Фельденкрайз. Случай с Норой

К содержанию

Прошлая глава

Я возвратился в Израиль. В ожидании прибытия Норы я большое количество думал, как я делаю с каждым учеником либо больным. У меня нет стереотипной техники, которую я в готовом виде использую к каждому; это против правил моей теории. Я ищу и, в случае если быть может, нахожу, основное нарушение, которое возможно подметить на каждой сессии и которое возможно при работе с ним уменьшено либо частично убрано. Я каждый день меняю положение и обстановку с больным. Как вы имели возможность додуматься из моих начальных обследований, я не повторяю механически манипуляции одного дня на следующий сутки, но медлительно и прогрессивно прохожу через каждую функцию тела. функция и Структура тела связаны столь тесно, что запрещено их поделить либо трудиться с одной, не затрагивая другую. В свете прошлого опыта с Норой я создал собственную программу в весьма неспециализированных чертах. Я кроме этого подготовил себя к тому, дабы изменять собственные взоры при последующих обследованиях пораженных функций, и дабы эти открытия направляли меня в моих оценках и моей ежедневной работе с данным случаем.

Сначала я ожидал громадные нарушения, чем те, каковые нашёл при собственных предварительных обследованиях. Два больного ни при каких обстоятельствах не бывают поражены одинаково. Но, достаточно необычно, в то время, когда больной по всей видимости не очень сильно поражен телесно и выглядит обычным умственно, и одновременно с этим так очень сильно пострадали его письмо и чтение. На основании ее затруднений в нахождении пути ночью и столкновениях с мебелью, я предполагал, что кое-какие другие фундаментальные функции кроме этого будут затронуты.

В то время, когда Нору привели ко мне на осмотр, я начал шепетильно искать, какие конкретно еще ее свойства были нарушены. Она предпочитала сказать на немецком, ее родном языке, и не смотря на то, что мой германский не весьма оптимален, я кроме этого сказал по-германски. В то время, когда я попросил ее лечь на кушетку на пояснице, она опять начала серию маневров, каковые я замечал, в то время, когда осматривал ее в ее доме.

На протяжении работы с Норой я преподавал группе моих помощников. Любой увлекательный случай, что имел возможность дать им познание моего способа, был полностью представлен перед ними; так, лечение Норы, которое должно было длиться пара месяцев, довольно часто проходило в качестве семинара. направляться осознать, что я ни при каких обстоятельствах не обременяю клиента присутствием кроме того приезжего доктора наук без его на то согласия. На собственных семинарах я трудился с этими обучающимися, каковые соглашались на присутствие наблюдателей и за это не платили за сеансы. Но кроме того с ними я кроме этого проводил сессии в частном порядке. Довольно часто обучающийся, в то время, когда у него исчезает мышечное напряжение и беспокойство, спонтанно вспоминает и говорит что-то такое, что он ни при каких обстоятельствах бы не сказал в присутствии вторых. Исходя из этого для меня стало правилом проводить пара уроков наедине, даже в том случае, если получено согласие на присутствие аудитории.

Мои помощники замечали, как Нора пробовала на ощупь лечь на пояснице, положить на кушетку одно колено, а после этого второе, и без того и не смогла этого сделать. Они считали, что она стеснялась и исходя из этого смотрелась неуклюже, потому, что стеснение ухудшает свойство отвечать на вербальные команды, и по причине того, что у нее не было неприятностей делать то же воздействие по собственной воле. В итоге, по окончании того как я снял ее ботинки, мне было нужно оказать помощь ей лечь на пояснице. Тогда как я снимал ее ботинки, я неожиданно осознал, что обязан светло продемонстрировать своим помощникам, что неприятность не в стеснительности, а в болезни. Мои помощники, думается, думали, что я через чур много теоретизирую.

Частенько в конце каждой сессии я сам помогаю клиенту перейти из положения, в котором он был все это время, в положение стоя. К примеру, я помогу клиенту со большими деформациями скелета либо травмами мышц подняться и буду следить наряду с этим, дабы он оставался неподвижным и пассивным , пока давление на его стопы не мобилизует рефлексивный акт стояния.

Одна из обстоятельств, по которой я делаю так, содержится в том, дабы перестройка и изменение организации мышечного тонуса, достигнутые на протяжении сеанса, не были утрачены при первом упрочнении человека, в то время, когда он поднимается, а он может наряду с этим подняться лишь своим привычным методом. В случае если урок вправду прошел прекрасно, он может кроме того ощутить боль, делая собственный привычный метод действия своим поменянным телом. Кроме этого, я желаю дабы клиент понял обычно поразительное различие в ощущениях в положении стоя. Так как эта отличие создается ход за шагом на протяжении сеанса, ученик довольно часто не подмечает постепенных трансформаций. Накопленный итог воспринимается как удлинение тела, вертикальность положения, парящая легкость и тому подобное.

Тогда вы осознаете, из-за чего в конце сессии с Норой я помещаю одну руку так, дабы мое предплечье пребывало под ее шеей, а кисть под лопаткой, дальней от меня. После этого второй рукой я сгибаю ее колени, завожу предплечье над коленями и под них, так дабы кисть была ближе ко мне. В таком положении мне делается весьма человека на его ягодицах. Само собой разумеется, в то время, когда ноги и верхняя часть тела находятся в воздухе, а тело согнуто, таковой поворот ощущается как вращение колеса на его оси. Мои помощники-дамы смогут поднять самых тяжелых клиентов в положение сидя с легкостью и не задерживая дыхания наряду с этим.

Я попросил Нору надеть ботинки и пододвинул их ближе к ее ногам. Не выдавая собственного намерения, я поместил ботинки так, дабы пятками они были развёрнуты от ее ног. Она взглянуть на меня вопросительно, а после этого попыталась просунуть ступни в ботинки так, как они находились на полу, и, само собой разумеется, ей это не удалось. Она кроме этого не имела возможности переставить ботинки нужным образом, другими словами поместить левую ногу в правую ногу и левую туфлю в правую туфлю. Она просто не могла отыскать, как какая туфля наряжалась на какую ногу. По окончании того, как она пробовала нащупать верный метод в течение пяти либо шести мин., я помог ей надеть обувь. Так как ее беспокойство не вносило ничего конструктивного, я прекратил данный процесс, дабы не смущать ее лишний раз перед помощниками. Передо мной была уважаемая дама с культурными искорками в глазах, разумеется, влиятельный и вместе с тем великодушный человек, у которой не получалось надеть собственные ботинки.

Большая часть людей, замечая за тем как Нора пробовала надеть обувь, были бы поражены тем числом неправильных способов, каковые она испробовала. Вам возможно также стоит попытаться разные неосуществимые методы, дабы заметить, как сложно просунуть ногу в туфлю чисто случайным образом. Ориентация в пространстве и во времени задает направление совершает вероятной ловкость в том, чем мы занимаемся. Полезно почувствовать сокровище ориентации в соответствии с определенной целью по сравнению со случайно достигнутым успехом.

Позднее я еще более полно осознал степень нарушения телесного осознавания и ориентации у Норы. Ее родственники дома не осознавали всю степень тяжести ее травмы — и они сами, и те, кто за ней заботился, одевали ей ботинки на ноги, поскольку Норе пришлось нелегко сделать это самой. В итоге, она была больна и ей требовалась помощь. Сейчас я понял, что вся моя программа потребовала пересмотра. Сейчас я имел возможность видеть, что кроме того усаживание на стул она не делала напрямую либо как раз так, как ей требовалось. Вместо этого она пробовала усесться на край, сохраняя надежду, что по мере приближения ее тело окажется на стуле.

Мой упор на подробности того, как Нора делала ту либо иную вещь, окажет помощь вам осознать, как превосходны и замысловаты отечественные обычные методы функцонирования. Как их красотой, полезностью, простотой и сложностью мы обязаны обучению. Интерес от чтения детективной истории содержится не в сюжете, что мы в большинстве случаев забываем, а в отечественном сознательном либо бессознательном любопытстве относительно разгадки, кто в конечном итоге совершил правонарушение и как именно. Случай с Норой — подобная детективная история, которая не могла быть решена без подробностей.

Так как я обучал студентов, я пробовал разрешить понять своим ученикам необходимость оценки травмы: до какого именно возраста регрессировали исследуемые нами функции? Примерное определение возраста, до которого регрессировал клиент — наиболее значимая часть при планировании последующего восстановления. Рост свидетельствует последовательность трансформаций. Эту естественную последовательность нельзя развернуть в обратную сторону либо поменять. Мы не можем научить ребенка кататься на скейте , пока он не обучится ходить. Порядок предопределен и мы или будем его выполнять, или потерпим неудачу. Мы так привыкли к разным явлениям, что последовательность их роста думается нам естественной и мы не прекращаем вычислять, что это кроме этого и неизбежность. Мы знаем, что у Норы неприятности с ориентацией в пространстве. Но как возможно оказать помощь при таких нарушениях, начиная с чего и делая что?

В конце сессии, в то время, когда произошёл инцидент с туфлями, я сообщил Норе, что сейчас она может пойти к себе. В комнате были три двери: одна была неизменно закрыта бруском, видимым через стекло двери; одна вела в другую помещение; через третью мои клиенты проходили в зал. Третья дверь была с матовым стеклом, практически таким же громадным, как и сама дверь, через стекло было видно свет из коридора. Однако Нора направилась к двери, ведущей в соседнюю помещение, а не к двери, ведущей в коридор. В то время, когда она нашла в том месте необычную помещение, то постаралась отыскать верную дверь. Она начала прощупывать рукой влево, до тех пор пока не нашла ручку второй двери. После этого открыла ее левой рукой и ударилась головой о дверь.

В замешательстве она закрыла дверь, покраснела и вскрикнула: «Я не могу!» Ей было очевидно стыдно за собственный поведение.
Как я уже сообщил вам, она была культурной дамой, и ее разговор не оставлял сомнений в ее умственных свойствах. Неприятность заключалась в ориентации в пространстве, нежданно проявившаяся в распознавании левого и правого.

Ориентация в пространстве — это абстрактное понятие и с ним нереально трудиться. Я не знаю, как улучшить функцию «ориентация в пространстве», но я знаю как оказать помощь человеку различать правое и левое, как улучшить его точность и ловкость поворотов, и так, в то время, когда он начнёт выполнять перемещения действенно и совершенно верно, он, в конечном итоге, улучшит ориентацию в пространстве.

Вы имеете возможность вычислять, что ориентация в пространстве не более абстрактное понятие, чем осознавание тела. Осознавание тела — это более конкретная концепция, включающая в себя кинестетическое чувство тела, другими словами чувство перемещения.
Пространственно-мышечно-временное чувство включает в себя ориентацию и есть серьёзным запасным механизмом для перемещения. Перемещение разумного и здорового тела помогает выживанию. Тело человека и его Я — либо его душа — неразделимы. И все же тело — материальная база Я — это еще не все. Его осознавание происходит при обучении. Нам нужно обучиться распознавать, что имеется чувство левого и правого, которое после этого мы будем применять. Осознавание тела у Норы поменяло ей, и она регрессировала до более раннего состояния.

Задавались ли вы когда-нибудь вопросом, из-за чего двухлетний ребенок не имеет возможности надеть обувь? Либо, с какого возраста он должен быть способен сделать это? Имеет ли по большому счету возраст значение наряду с этим, помимо этого факта, что многие дети владеют в таком возрасте этим навыком, а те, кто младше — не смогут этого сделать? Что в конечном итоге происходило в предшествующие годы, что сделало вероятным для человека в определенный момент одевать обувь без посторонней помощи? Чтобы оказать помощь кому-либо вернуть потерянную функцию, нужно совершенно верно ответить на эти вопросы самым важным образом.

Mansions of Madness (2е издание) — геймплей (часть 1) на \


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: