Выслеживание страха смерти и других видов страха

«Эволюция» страха смерти выглядит так. Сперва мы опасаемся смерти инстинктивно. После этого, в то время, когда в описание мира входит понятие о «смерти», мы начинаем беспокоиться ее в полной мере осознанно. И, владея описанием этого понятия, мы страшимся смерти многократно посильнее.

Потому, что инстинкт самосохранения входит в число энергетически самые мощных, а его «обслуживает» такое серьёзное чувство, как ужас смерти, – трудиться с этим страхом сложнее всего. В случае если вам удалось его «выследить» и вы грубо вторгаетесь в его работу, которая выполнялась машинально пара десятков тысяч лет (я имею в виду «цивилизованную» наследственность), тело бунтует и может ответить подавленностью, переходящей в депрессию.

Довольно часто ужас смерти маскируется вторыми эмоциями. Он бывает вытеснен, но проявится в сновидении либо в любом поменянном состоянии сознания, в случае если этому состоянию свойствен низкий уровень осознанности. Ужас смерти в чистом виде видится лишь в тех обстановках, где мы чувствуем настоящую (как нам думается) угрозу для предстоящего существования организма.

Однако, возможно заявить, что вся сознательная судьба человека омрачена необыкновенным многообразием форм, каковые принимает ужас смерти. Это положение произошло по двум обстоятельствам:

– человек владеет очень развитым ассоциативным мышлением, благодаря которому он может подметить угрожающие показатели фактически в любой ситуации восприятия;

– не все ситуации, имеющие отношение к страху смерти, мы можем светло осознавать. Как это ни необычно, многие большие переживания, включая и ужас смерти, смогут оставаться полуосознанными либо кроме того неосознанными – в случае если мы не приложим особых упрочнений осознавания.

Стоит нам подметить угрозу для существования собственного физического тела – в этот самый момент же активизируется базальный комплекс «ужас смерти» – со всеми симптомами и побочными «эффектами», ему свойственными.

Намного чаще мы имеем дело с замаскированными проявлениями страха смерти. «Непрямой» ужас смерти демонстрирует себя в психологическом поле человека через много негативных эмоциональных состояний. Все обстоятельства страхов и тревог – за редким исключением – обусловлены изначальным страхом смерти. Кое-какие исключения позваны очень высокой активностью в один момент двух базальных комплексов, чувства и страха смерти собственной важности, – кое-какие виды «токсического стыда», в то время, когда хочется «провалиться через почву».

Значительно чаще ужас смерти высказывает себя:

а) через аморфную тревожность, которая не имеет определенной обстоятельства, иррациональна, и исходя из этого от нее весьма тяжело избавиться. Она впитывает в себя все, что может привести к тревоге либо беспокойство;

б) через ужас одиночества. Как мы знаем, человек – существо коллективное. Когда социум «принимает» нас в себя – появляется ужас, что он (социум) нас «покинет».

в) через ужас потери, разлуки. Это – только форма изначального страха одиночества, которое мы бессознательно отождествляем со смертью;

г) через ужас сумасшествия. Это принципиальный момент. По сути, речь заходит о страхе потерять здравый рассудок – главную часть обычной личности, т.е. о утрата социального статуса и контроля личности (что довольно часто связано со стыдом).

Как видим, главные страхи нынешнего времени довольно часто относятся к различным уровням одиночества (брошенности, изоляции). Возможно заявить, что это – главный продукт страха смерти, потому что смерть в первую очередь демонстрирует себя как безотносительное одиночество.

Очень отмечу «ужас непризнанности» – чувство, появляющееся из-за чувства и страха одновременной активизации смерти собственной важности. Для нас так значительно сохранить собственную «важность», собственный «лицо», что ужас потерять его подобен страху смерти. Современная цивилизация склонна приравнивать человеческое выживание к приобретению определенного социального статуса. Отмечается деформация главных сокровищ. Жизнь обретает ценность и смысл как реализация карьерного роста, а непризнанность приобретает значение социального отвержения – остракизма, что издревле являлся формой казни. Неудивительно, что ужас непризнанности все чаще проявляет себя как еще одна разновидность страха смерти.

Помимо этого, ужас смерти манифестирует себя локальными фобиями. Я приведу только пара самые выразительных – ужас темноты, ужас высоты, ужас некоторых животных и насекомых (пчел, змей, псов), ужас закрытого пространства (клаустрофобия).

Не обращая внимания на многообразие форм, каковые принимает ужас смерти, выслеживать его не так сложно, как может показаться. Любой тип страха, появляющийся в психотерапевтическом поле, легко опознается, по причине того, что ужас по сути собственной – это «сигнал тревоги», показывающий на то, что или в самой психике, или в окружающем пространстве – «что-то не так». Иными словами, реакция страха обусловлена не столько социально, сколько биологически. Ужас «включается», в то время, когда отечественные органы эмоций регистрируют что-то из перечня угрожающих объектов, состояний либо процессов.

По последовательности пунктов «перечень угрожающих объектов, состояний либо процессов» имеет только личный темперамент. Один опасается мышей либо крыс, второй к ним равнодушен, но испытывает ужас при виде паука, скорпиона, змеи. Тут появляется искушение придать «страшным животным» архетипическое значение. Но приматов совершенно верно так же пугают змеи и пауки. В случае если это устрашающие архетипы, то они являются фигурами «коллективного бессознательного» не одного только людской вида, а всех приматов.

По большому счету, эта логика заводит через чур на большом растоянии. По причине того, что, выясняя, чего опасаются приматы и люди, мы находим да и то, чего опасаются все высшие приматы. Сравнивая психику мартышек с психикой вторых высших животных, возможно определить о том, что пугает всех млекопитающих. Из наблюдений за поведением животных возможно сделать вывод о наличии в их психике страхов, каковые сильно напоминают кое-какие человеческие архетипы.

По всей видимости, направляться сказать о разных страхах, каковые появляются у любого субъекта, владеющего определенным уровнем развития центральной нервной совокупности.

В категорию людских страхов входят и стереотипы массового сознания, и персональный опыт, что тяжело растолковать второму человеку. Сталкинг себя, направленный на выслеживание страхов, различных проявлений эмоции жалости и собственной важности к себе, разрешает светло понять характеристики того объекта, что вызывает у нас ужас. К примеру, есть ли этот тип страха социальным стереотипом, что мы бессознательно приняли в собственное психотерапевтическое поле (то, что в классической психологии именуют интроектом)?

К сожалению, многие страхи (как и другие эмоции либо чувства) бывают стереотипичны. Потому, что мы живем небезупречной судьбой, активизированные базальные комплексы всегда сужают осознание. В следствии мы не поймём многого: как другие чувства и страхи являются частью массового сознания; и как машинально мы повторяем стереотип, выработанный вторыми людьми в течении долгого времени.

Фундаментом этого типа страха есть массовое сознание, которое возможно назвать «сознанием муравейника», – но вряд ли кто-то согласится вычислять себя «муравьем». И я не в полной мере не сомневается в том, что подобный опыт возможно именовать личным – так как любой стереотип массового сознания отчужден от естественного опыта субъекта.

Потому, что сталкинг себя – своеобразное изучение собственной психики, а мы ничего о себе по-настоящему не знаем, любое расширение представлений о себе, делающее нас более адекватными и действенными, стоит поддерживать и приветствовать.

Существует противоположный тип страха. Он появляется как следствие глубоко личных переживаний. Тут нет ничего стереотипного. Время от времени эти страхи покупают причудливый темперамент, потому, что несут на себе явный отпечаток «автора». Одинаковый человек может волноваться как стереотипные, так и индивидуальные страхи – особенно в изменчивой обстановке громадного города. Возможно испытать в полной мере хороший приступ клаустрофобии (в застрявшем лифте либо в метро), после этого преодолеть его – лишь чтобы погрузиться в личные изощренные страхи, каковые являются необычным творчеством.

В случае если посмотреть на разновидности страха с позиций описания мира, возможно сравнить их с различным отношением к тексту. Ужас, являющийся стереотипом массового сознания – это что-то наподобие «изложения» единого, неспециализированного для всего текста. Ужас, появившийся из личного опыта, подобен новой строке, что вы добавили к этому огромному тексту – описанию мира – собственноручно.

Подводя результат данной теме, обозначу два момента, ответственных для выслеживания страха смерти.

1. Каждая разновидность страха переживается личностью как «сигнал тревоги». Это – сущность страха и его функция в людской психологии. Ужас, что не есть «знаком тревоги», тяжело назвать страхом.

2. В то время, когда ужас смерти маскируется под какой-либо второй вид страха, он выдает себя направленностью на экзистенциальные темы. Дабы выследить его замаскированные проявления, достаточно владеть аналитическим типом мышления. Тогда вы легко увидите, что ужас одиночества – это замаскированный ужас смерти.

Выскажусь в противном случае – метафорически.

Потому что как смерть может явить себя в мире живых?

Язык метафор, к которому довольно часто обращаются поэты, – это язык бессознательного. Метафоры не только очень содержательны – они несут на себе отпечаток другого, «сновидческого» мира. Исходя из этого мы должны пристально относиться к появляющимся метафорам, в случае если речь заходит об идеях, мыслях, либо кроме того понятиях, касающихся экзистенциального – особенно той его части, которая неизменно будет пережита каждым из нас. К примеру, к такому понятию как «Смерть».

Смерть, в первую очередь, одинока. Смерть разлучает людей, независимо от их жажды («Разрушительница всех альянсов…»). Помимо этого, смерть в какой-то мере ассоциируется сбезумием[11]. Это – главные страхи, каковые мы испытываем, думая о смерти.

Восточнославянский мир в свое время табуировал беседы о смерти. Но западный мир, где для того чтобы табу нет, произвел множество «изображений» Смерти – как она представляется людской разуму. Во 2-й половине 20 в. это вошло в ряд деятельно эксплуатируемых образов массовой культуры.

АНДРЕЙ КУРПАТОВ. Как перебороть ужас смерти. Пилюля от страха.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: