Загадки госпожи стоимости

Термин данный коварен, потому, что звучит как самое обычное русское слово, из тех, что осваиваются уже в юные годы. Цена – это так как то же самое, что и цена, правда? Оно так как обозначает, сколько тот либо другой предмет «стоит», какое количество нам нужно за него заплатить, разве нет? Ну да, ну да. Но все-таки не совсем.

Имеется такая забавная теория, что командная экономика восторжествовала на некое время как раз в Российской Федерации вследствие того что в русском языке это слово – «цена» – имеет иное, через чур узкое если сравнивать с главными европейскими языками, значение.

Еще мы все знаем забавное слово «себестоимость». Другими словами во какое количество обошлось нам изготовление чего-нибудь. Цена как бы «без накрутки». Все мы слыхали когда-нибудь, что «себестоимость водки», к примеру, смехотворно мелка и потому именно на ней такие деньги делают… Фактически, эта самая «себестоимость» подходит весьма близко к смыслу экономического термина «цена». Близко, но не близко. Потому, что термин был придуман все-таки для командной экономики, в которой предпринималась попытка отделить производство от товарно-финансовых взаимоотношений.

В более широком смысле «цена» – это некое уровень качества товара либо услуги, которое делает их полезными для потребителей. И, кстати, одно из наиболее значимых назначений денег – цена именно измерить. «Цена» – совсем не то же самое, что цена, которая может сильно колебаться в зависимости от великого множества субъективных факторов, но в первую очередь от предложения и колебаний спроса.

Но вот тут-то внезапно выявляется неприятность уже семантическая и, быть может, кроме того психолингвистическая. Так как язык, эта самая «лингва», он не только отражает действительность окружающего мира, но и воздействует на нее. Как мог народ, в чьем сознании понятия «цены», «ценности» и «цены» так прочно поделены и перепутаны, принять капитализм? (Но, возможно утверждать и обратное – что раздельность, обособленность этих терминов в народном сознании имеется производное от затянувшегося на века рабства и, следовательно, недоразвитости товарно-финансовых взаимоотношений.)

По-английски в это же время все эти три понятия обозначаются одним словом – «value» (по-французски – valeur, по-германски – Wert), и во всех этих языках они обозначают кроме этого и «сокровище». В смысле – не только «сокровище», но и жизненные «сокровища», среди них и духовные.

В случае если разобраться с этимологией, то ясно, о чем обращение: о том, что в следствии людской деятельности тот либо другой предмет либо услуга обретают некую сокровище, становятся «полезными» для людей. Экономические отношения в каком-то смысле – это именно и имеется обмен и производство такими сокровищами, обмен «ценами». На протяжении этого обмена посредством денег определяется цена, которая изменяется в соответствии с изменчивым балансом предложения и спроса. Это, в случае если желаете, услуг рода «и» обмена своего курс товаров друг на друга, что всегда колеблется.

Кант противопоставлял в произведенном человеком продукте Wuerde («преимущество») и Preis («цена»). Но он же предлагал и еще одну категорию – «Affektionspreis» – другими словами что-то наподобие «эмоциональной цены», ценностной стоимости. Великий философ увидел крайне важную вещь – неисчисляемые цены не только время от времени не «подчиняются» материальной стороне, но и, наоборот, смогут вносить непредсказуемые коэффициенты в товарно-финансовые отношения. Отметим, что Маркс думал, что, напротив, искажение, «извращение» идет от объективной, абстрактной ипостаси денег.

Но неудача, постигшая Маркса при попытке цена подсчитать, продемонстрировать, как она трансформируется в рыночную цену, подтвердила, как сложна зависимость между Wuеrde и Preis. Так как нужно как-то учесть и бывшие, так именуемые «мертвые» цены, ставшие капиталом! Стрелы для добычи меховых шкурок-кун кто-то когда-то также изготовил – их же также необходимо подсчитать! Металл для станков кто-то добывал, вез куда-то, плавил… Это все также нужно как-то принимать в расчет, но как? Маркс, как мы знаем, полагал, что в капитале сконцентрирована все та же похищенная капиталистами прибавочная цена, выработанная прошлыми поколениями рабочих.

Но как по поводу организационных талантов управляющих? И интуиции успешного предпринимателя, не говоря уже о стоимости, о цене самих денег – их же нужно одолжить, и кто-то обязан ими рискнуть… Всё это Маркс либо, по крайней мере, марксисты вычисляли чем-то неважным, несерьезным, они полагали, что централизованный госконтроль как-то это все заменит, Госплан с Госснабом все рассудят, все запланируют, все распределят – лучше всяких капиталистов… Не необходимы народу паразиты-посредники! А потому ни в какие конкретно формулы добавленной цене их возможно не включать. Все равно конъюнктура рынка все перевернет, а она со своей стороны зависит от огромного числа факторов. А также вторых цен – стоимостей, взаимодействующих, играющих на рынке, определяющих предложения и баланс спроса в любой отдельный момент.

Очевидно, Маркс, блестяще одаренный и грамотный человек, не имел возможности этого последнего события не осознавать. Но он высказал предположение, что в совершенных условиях предложения и сбалансированного спроса прибавочную цена возможно будет вычислить. Но его расчет – в третьем томе «Капитала» – вызывает большие сомнения и, грубо говоря, совсем ничего не обосновывает.

Тени за спиной продавца

Более современный взор на все так именуемые «трудовые теории цены» пребывает в том, что да, очевидно, труд в самом широком смысле слова, и прочие факторы и капитал производства цена создают.

В то время, когда вы приходите в магазин брать карандаш, то вместе с продавцом руки за вашими деньгами тянут привидения за его спиной – всех тех, кто принимал участие в создании продукта. И того, кто лес рубил, и того, кто дерево пилил, и кто вез, и кто грифель изготовил, и кто делал ластик на финише карандаша. Кроме того и тот, кто строил и оборудовал магазин, и тот, кто эту модель карандаша придумал, имели возможность бы по совести заявить собственные права на пару копеек из уплаченной вами цены.

Но эдак ваших денег на всех может не хватить! Не миллионы же платить за какой-то карандаш! Очевидно, нет. Цену в конечном счете выяснит предложения и баланс спроса. Без отсутствия платежеспособного спроса по данной цене карандаш реализован не будет. И все до единого привидения (равно как и сейчас действующие лица) останутся без всякой компенсации собственных затрат и усилий.

Однако в случае если цена в итоге окажется меньше суммы слагаемых, то никто создавать карандаш на таких условиях не будет, за исключением командной совокупности, где стоимости устанавливаются искусственно (но это особенный случай, требующий отдельного беседы).

Что же касается обычной экономики, то рынок собственной невидимой рукой скоро наведет порядок. В случае если спрос на карандаши начнет быть больше предложение, цена на них неизбежно отправится вверх – но это будет знаком для производителей, что карандашей нужно делать больше, соответственно, цены непременно опять отправятся вниз, пока не достигнут точки равновесия. И наоборот, в случае если предложение превысит спрос, то карандаши подешевеют, у производителей пропадет стимул к повышенному производству, и они будут снижать затраты, увольнять рабочих и без того потом – до тех пор пока цены опять не встанут до минимально приемлемого уровня.

Но все это сугубо хорошие, теоретические построения. В реальности все обстоит значительно сложнее. Стоимости имеют необычное обыкновение «приклеиваться» к товарам и в настоящих обстановках замедленно реагируют на предложения и колебания спроса.

Да и карандаш – так ли он несложен, как думается? Идею выбрать данный продукт (но не призраков!) для иллюстрации я позаимствовал у одного из основных пророков монетаризма Милтона Фридмана («Свобода выбора»), а тот, со своей стороны, – у экономиста Леонарда и американского писателя Рида. «Меня кличут карандаш, и ни один человек не знает, как меня сделать» – так начал собственную новеллу Рид.

Вправду, вглядитесь в данный элементарный, казалось бы, продукт – смогли ли бы вы в собственной дачной мастерской выпилить как раз таковой древесный цилиндр? А как произвести совершенный по размерам грифель, как засунуть его в древесный цилиндр? Как сделать металлическое кольцо, которое будет держать мелкий ластик, а сам ластик сможете изготовить – опять-таки совершенно верно для того чтобы размера, как нужно? Нет, ну в случае если жизнь, само собой разумеется, на это положить, возможно, предположительно, и обучиться… Но без обширно поставленного разделения труда создавать карандаш, причем рентабельно, дабы и стоил доступно и прибыль приносил, было бы нереально.

В сравнении с карандашом газ и нефть – вещь достаточно примитивная. Но роль источников энергии во всемирной экономике, скажем прямо, немного выше… Другими словами легко всецело вся наша жизнь от них зависит (что страшно). Имеется, предположительно, малоизвестная нам до тех пор пока точка на графике увеличения цен на бензин, по окончании которой производство двигателей внутреннего сгорания теряет суть – машины прекратят продаваться. Но это значит, что страны-потребители нефти быстро уменьшат закупки этого энергоносителя. страны и Россия ОПЕК в этом случае срочно вынуждены будут понизить цены на реализовываемую ими баланс – и нефть опять восстановится, будет нащупана цена, минимально приемлемая для производителя и максимальная для потребителя.

Снова же это – теория. А на практике стоимость бареля нефти и газ настойчиво идут вверх, поскольку в собственном настоящем выражении, с учетом неспециализированной инфляции, они еще не догнали цены 70-х годов, в то время, когда в следствии ближневосточной арабского бойкота и войны они подскочили сходу на 400 процентов.

Иначе, цены эти уже так высоки, что заставляют искать экологически чистые источники энергии, и они, в неспециализированном-то, уже отысканы. (Водород, солнечные батареи, ветряные мельницы да и та же ядерная энергетика, в итоге.) Единственная неприятность – переход на массовое использование и серийное производство до тех пор пока еще через чур дорог – все еще дешевле сжигать газ и нефть.

Кстати, не забывайте известное выражение Менделеева, что топить газом – все равно, что ассигнациями? (Снова отечественная сквозная тема, не так ли – про сжигание денег?) Так вот, с сегодняшних позиций думается, что он погорячился. Либо устарел. Быть может, напротив, беспокоился о будущем? Предвидел таковой момент, в то время, когда запасы газа подойдут к концу и мы за голову схватимся. Наступит какой-то предел, по окончании которого сжигание газа потеряет каждый суть, всякую полезность.

Баланс между минимально приемлемой ценой для производителя и максимальной для продавца (снова же на самом пределе) – это, в большинстве случаев, не одна конкретная цифра, а некая маржа, некоторый разброс цифр, попадающих в просвет, в перекрестье между большими и минимальными ожиданиями.

Тут мы близко подошли к одному тяжело произносимому и не весьма успешному термину. Но в случае если у вас стойкое отвращение ко всяким заумным словам (я, к примеру, его разделяю), то пропустите их мимо ушей – вернее глаз.

Звучит это так: «предельная (либо маржинальная) полезность ». Суть: имеется предел товара – и полезности, и услуги, и, как ни необычно, капитала а также денег. И вот в том месте, «на полях», в предельных территориях, происходит предложения и взаимодействие спроса и определяется цена.

И вот экономисты понапридумывали различные методы, как постараться все это растолковать неспециалистам.

К примеру, парадокс воды и брильянта. Как такое быть может, что блестящие камушки – брильянты – стоят так дорого, а вода – совсем нужная для жизни вещь – так дешево?

Ответ: воды так много, что граница ее полезности теряется в речных и озерных глубинах (а также в небесах, откуда выпадают дожди и снег). Тогда как брильянты, хоть и обслуживают некую эксцентричную, очень смутной необходимости, потребность («лучшие приятели девушки»), однако являются уникальностью, и их мало, предел их вот он, очевиден всем, нужно довольно много добавить брильянтов, выкинуть на рынок, дабы цена очень сильно упала. И основное – все знают, что это очень маловероятно. Так как предельная полезность – в значительной мере вещь психотерапевтическая, как и практически все, что касается денег.

Имеется, само собой разумеется, и второе объяснение парадоксу: изготовление брильянтов требует громадных усилий и расходов – вот они и стоят дорого. А затраты на воду совсем незначительны, вот и стоит она ерунду.

Но, не вижу особенного разногласия между двумя. Просматривали ли вы роман советского писателя-фантаста Александра Беляева «Продавец воздуха»? В том месте некоторый злодей придумал разработку, как из воздуха кислород выкачивать. Так что скоро должно было появляться, что этого газа не достаточно, – и вот тут-то и узнается, что данный товар нужнее и дороже любых сокровищ – и люди, и страны готовы платить за него любую цену.

И, кстати, попытайтесь-ка кислород «изготовить» в серийных масштабах. Как бы не оказалось, что процесс данный сложнее и затратнее огранки алмаза.

А воду делать из водорода и кислорода – также дорогостоящее дело! Да и какое количество раз уже в наши дни приходилось замечать, как в условиях стихийных бедствий вода начинает продаваться практически по цене золота, если не брильянта. Это уже не предельная полезность, а крайняя потребность!

Тайны госпожи Кирсановой. Ученик аптекаря. 37 серия (2018) Исторический детектив @ Русские сериалы


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: