Замыкал шествие маленького роста прихрамывающий иностранец с кривым

Глазом, без пиджака, в белом фрачном жилете и при галстуке. Вся эта компания

Мимо Аннушки проследовала вниз. Тут что-то стукнуло на площадке. Услышав,

Что шаги стихают, Аннушка, как змея, выскользнула из-за двери, бидон

Поставила к стенке, пала животом на площадку и начала шарить. В руках у нее

Была салфеточка с чем-то тяжелым. Глаза у Аннушки полезли на лоб, в то время, когда

Она развернула сверточек. Аннушка к самым глазам подносила сокровище, и

Глаза эти горели совсем волчьим огнем. В голове у Аннушки появилась

метель: Знать ничего не знаю! Ведать ничего не ведаю!… К племяннику? Либо

распилить ее на куски… Камушки-то возможно выковырять… И по одному камушку:

Один на Петровку, второй на Смоленский… И — знать ничего не знаю, и

ведать ничего не ведаю!

Аннушка запрятала находку за пазуху, ухватила бидон и уже планировала

Скользнуть обратно в квартиру, отложив собственный путешествие в город, как перед

Нею вырос, сатана его знает откуда взявшийся, тот самый с белой грудью без

пиджака и негромко шепнул:

— Давай салфеточку и подковку.

— Какую такую салфеточку-подковку? — задала вопрос Аннушка, притворяясь

Очень искусно, — никакой я салфеточки не знаю. Что вы, гражданин, пьяный,

Что ли?

Белогрудый жёсткими, как поручни автобуса, и столь же холодными

Пальцами, ничего более не говоря, сжал Аннушкино горло так, что совсем

Прекратил каждый доступ воздуха в ее грудь. Бидон вывалился из рук Аннушки

На пол. Подержав некое время Аннушку без воздуха, беспиджачный

Чужестранец снял пальцы с ее шеи. Хлебнув воздуху, Аннушка улыбнулась.

— Ах, подковочку, — заговорила она, — сию 60 секунд! Так это ваша

Подковочка? А я наблюдаю, лежит в салфеточке… Я специально прибрала, дабы кто

не поднял, в противном случае позже поминай как кликали!

Взяв салфеточку и подковочку, чужестранец начал расшаркиваться перед

Аннушкой, прочно пожимать ей руку и горячо благодарить в таких выражениях, с

сильным заграничным выговором:

— Я вам глубочайше признателен, госпожа. Мне эта подковочка дорога как

Память. И разрешите вам за то, что вы ее сохранили, вручить двести рублей.

— И он в тот же час вынул из жилетного кармана деньги и вручил их Аннушке.

Та, отчаянно радуясь, лишь вскрикивала:

— Ах, покорнейше вас благодарю! Мерси! Мерси!

Щедрый чужестранец в один мах проскользнул через целый марш лестницы

вниз, но перед тем как смыться совсем, крикнул снизу, но без выговора:

— Ты, ветхая колдунья, в случае если в то время, когда еще поднимешь чужую вещь, в милицию ее

сдавай, а за пазуху не прячь!

Ощущая в голове звон и суматоху от всех этих происшествий на

лестнице, Аннушка еще долго по инерции кричала :

— Мерси! Мерси! Мерси! — а чужестранца уже давно не было.

Не было и автомобили во дворе. Вернув Маргарите презент Воланда, Азазелло

Распрощался с нею, задал вопрос, комфортно ли ей сидеть, а Гелла сочно расцеловалась

С Маргаритой, кот приложился к ее руке, провожатые помахали руками

Мёртво и без движений завалившемуся в угол сидения мастеру, махнули грачу

И в тот же час растаяли в воздухе, не считая нужным затруднять себя подъемом по

Лестнице. Грач зажег фары и выкатил в ворота мимо мертво дремлющего человека в

Подворотне. И огни громадной тёмной автомобили пропали среди вторых огней на

Бессонной и шумной Садовой.

Через час в подвале мелкого домика в одном из Арбатских переулков, в

Первой комнате, где было все так же, как было до ужасной осенней ночи

Прошлого года, за столом, накрытым бархатной скатертью, под лампой с

Абажуром, около которой стояла вазочка с ландышами, сидела Маргарита и негромко

Плакала от счастья и пережитого потрясения. Тетрадь, испорченная огнем,

Лежала перед нею, а рядом возвышалась стопка нетронутых тетрадей. Домик

Молчал. В соседней маленькой комнате на диване, укрытый больничным халатом,

Лежал в глубоком сне мастер. Его ровное дыхание было беззвучно.

Наплакавшись, Маргарита взялась за нетронутые тетради и отыскала то место,

Что перечитывала перед свиданием с Азазелло под кремлевской стеной.

Маргарите не хотелось дремать. Она гладила рукопись нежно, как гладят

Любимую кошку, и поворачивала ее в руках, оглядывая со всех сторон, то

Останавливаясь на титульном странице, то открывая финиш. На нее накатила внезапно

Страшная идея, что это все колдовство, что на данный момент тетради провалятся сквозь землю из глаз,

Что она окажется в собственной спальне в доме и что, проснувшись, ей придется

Идти топиться. Но это была последняя ужасная идея, отзвук продолжительных

Переживаемых ею страданий. Нет ничего, что исчезало, всесильный Воланд был

Вправду всесилен, и какое количество угодно, хотя бы до самого восхода солнца, имела возможность

160 и ниже. ИЗВЕСТНЫЕ ДАМЫ Невысокого роста


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: