Значимость границ дозволенного поведения в детстве

Многократно повторенная во множестве статей (среди них и статей, написанных психологами) фраза о том, что ребенок — равная нам, взрослым, личность, которая имеет такие же жажды, мнения, права как и мы, на деле есть совсем не соответствующей действительности. Так как в случае если это так, то ребенок должен иметь право голоса на президентских выводах (и право выставить свою кандидатуру на президентских выборах!), право вступать в брак, конечно иметь последовательность гражданских обязанностей наподобие ответственности перед УК. Но это все из серии абсурдных предложений, неосуществимых на практике. Нам совсем это разумеется, но из-за чего то рассуждения о личности и правах ребенка не вызывают у нас для того чтобы удивления, как прошлые мысли о уголовной ответственности и праве голоса. Так как как раз по обстоятельству того, что ребенок еще не есть полноценной личностью, мы и имеем право а также обязанность его воспитывать, право наказывать и быть для него авторитетом. Полноценную, зрелую личность не воспитывают и не несут за нее ответственность потому, что эту ответственность за себя саму она несет самостоятельно. Ребенок не несет данной ответственности, за него это всецело делают его родители (либо заменяющие их лица) в течении 14 дет и позже еще частично 4 года. Ребенок не может самостоятельно о себе позаботится не только и не столько в силу собственной физической слабости, сколько в силу собственной личностной неразвитости. Он не имеет до тех пор пока четкой картины мира, ему недоступно абстрактное мышление, он не социализирован и не владеет сложившейся системой ценностей. Он человеческое существо с до тех пор пока нераскрытым личностным потенциалом, но мы должны четко осознавать, что потенциал и уже раскрытые свойства – совсем различные вещи, так же, как гусеница – это еще не бабочка, не смотря на то, что при должных условиях обязательно станет ею.

Взрослый человек, являясь полноценной, независимой личностью, может сам выстраивать себе границы разрешённого, осознавая собственную ответственность перед социумом, в котором живет. Ребенок этого в той же степени, что и взрослый, делать не имеет возможности и испытывает недостаток в том, дабы эти рамки ему были даны взрослыми. Одновременно с этим ребенок систематично пробует эти границы на прочность. Это для него поручитель того, что он находится под присмотром взрослых, соответственно, в безопасности. Так же это гарантированный метод взять внимание взрослых, в чем ребенок также весьма испытывает недостаток. В случае если эти границы нечетки и размыты, ребенок делается нервным, робким в родителях.

Кризис трех лет — это время, в то время, когда ребенок деятельно пробует границы на прочность и старается раздвинуть их в соответствии со собственными новыми возможностями. Трехлетний ребенок уже не только стоит на ногах, но и деятельно бегает, он пробовать самостоятельно делать разные манипуляции, подражает взрослым, большое количество говорит, требует большей самостоятельности. «Кризис трёх лет может выражаться в проявлении таких признаков, как негативизм, упрямство, строптивость, своеволие, протест-бунт, обесценивание, рвение к насилию. В первый раз их распознала и обрисовала Э. Келер в работе О личности трехлетнего ребёнка. Л. С. Выготский назвал семь самые ярких изюминок поведения ребёнка во время кризиса трёх лет семизвездием признаков». [1] Это крайне важное время для своих родителей, в то время, когда требуется полное единство политики воспитания ребенка, дабы ребенок не мог закреплять манипулятивное поведение, лавируя между отцом и матерью. Ребенку требуется с одной стороны простор для развития моторики и для осуществления несложного выбора, иначе он не в меньшей степени испытывает недостаток в четких границах разрешённого. Талантливые их выстроить родители воспринимаются ребенком как сильные, а потому качественные родители, с которыми безопасно и нормально. Кризис трех лет возможно назвать временем пересмотра границ, их расширения, но никак не крушения. Запрещено терпеть от ребенка проявление открытой агрессии и хамства не только и не столько вследствие того что взрослым такое поведение не очень приятно, сколько потому, что ребенок не приобретает в этом случае представлений о том, что возможно и чего запрещено в собственном поведении. Так как таким поведением ребенок ищет границу приемлемого поведения и не находя ее, начинает идти в собственных провокациях дальше и перестает принимать своих родителей, как авторитетных лиц. Дети таких своих родителей преобразовываются в домашних тиранов, становятся выделенными участниками семьи и совсем неуправляемыми. В большинстве случаев, это случается в тех случаях, в то время, когда ребенок есть связующим звеном между супругами, цементом, держащим семью в целостности. Излишне капризный, враждебный ребенок – это ребенок с уничтоженными границами разрешённого, что не имеет правильных представлений о том, что возможно и чего запрещено в поведении. Он нервозен, имеет повышенную возбудимость и в будущем имеет последовательность трудностей в социализации.

Родители в семьях, где ребенок есть выделенным участником семьи, ее центром, опасаются утратить любовь и внимание ребенка и исходя из этого готовы делать его каждые прихоти. Это не учит ребенка любви, напротив, это учит ребенка манипулировать людьми и вымогать их. Опасаясь утратить любовь, родители теряют собственное преимущество и в глазах ребенка перестают быть авторитетами, становятся не сильный, а потому ненадежными. Любовь ребенка к своим родителям – это прежде всего вера в их силу (как физическую, так и в моральную), вера в то, что они защитят, не оставят его. Родители, которых ребенок принимает не сильный, неспособными противостоять его, ребенка, давлению, не смогут приводить к, а потому не смогут быть подлинно любимыми ребенком. Получается некоторый парадокс – что бы родителям была обеспечена детская доверие и любовь, им, родителям, нужно не опасаться утратить детскую любовь и мочь сказать ребенку «нет», мочь ограничивать и справедливо наказывать ребенка. «В случае если ребенку разрешают делать что-либо запретное, на душе у него делается тревожно… Восьмилетний мальчик, которому мать разрешила висеть на подножке идущего автобуса, обвинил ее в том, что она его не обожает: “Если бы ты в самом деле меня обожала, ты бы не разрешила мне рисковать судьбой”. Второй мальчик прекратил уважать собственных своих родителей за то, что они не остановили ребят, каковые разламывали его химическую “лабораторию”. Детям весьма тяжело справляться со собственными социально недопустимыми реакциями, эмоциями, жаждами. Родители будут их союзниками в данной борьбе. Определяя границы допустимого, мы помогаем детям, как бы напоминая им: “Не опасайся собственных реакций. Я рядом — я не дам тебе на большом растоянии зайти” ». [2] Комментируя приведенный отрывок из книги известного западного психолога Хайна Дж. Гиннота, хочу подчернуть, что наровне с верными установками об определении границ, чувствуется и ошибочная, вредная установка, что ребенок это развитая, равная нам личность. «Дети-личности, каковые имеют равные с нами права на желания и любые чувства. Необходимо понимать их мелкие выдумки и большие фантазии, их мысли, эмоции, жажды, и давать всем чувствам соответствующий выход» [2] . Родители ребенка – это не «союзники», как было выше сообщено, а проводники в человеческий социум, проводники, на которых лежит полная ответственность за ребенка. «Социально недопустимые реакции» для ребенка – это легко реакции, т.к. он понятия не имеет о том, что социально возможно, а что нет. Это смогут ему указать лишь родители и лишь они смогут поставить ему границы разрешённого поведения. Так же приводит к удивлению такая реакция восьмилетнего мальчика, которая больше будет похожим подростковую. Просматривая книги и статьи западных (а сейчас и отечественных) психологов о детской психологии и воспитании, систематично возможно встречать такие фразы, как «наказание без унижения», «уважайте ребенка» и т.д. В обществе как-то незаметно, неспешно укрепляется неспециализированное вывод о том, что в деле обучения и воспитания детей и подростков подлинно действенным способом есть только пряник (т.е. принцип поощрения), а кнут (наказание), мол, есть только вредной, травмирующей ребёнка практикой. Так, мы начисто отрицаем постулаты бихевиоризма о хорошем и отрицательном подкреплении. Кроме того более того: в какой то степени мы так отрицаем биологическую базу людской существа, его свойство покупать условные рефлексы, которая проявляется значительно раньше, чем появляется сознание. Сознание человека формируется продолжительно – только в 11 –14 лет формируется абстрактное мышление (по Пиаже), мировоззрение человека формируется существенно позднее и позже «шлифуется» всю оставшуюся судьбу, т.е. процесс развития сознания в совершенстве обязан протекать всю жизнь! Эрих Фромм писал, что «катастрофа судьбы большинства из нас заключена в том, что мы умираем, так и не успев всецело появиться», т.е. не успев полностью организовать собственный сознательное, человеческое начало. Но наряду с этим педагогов специалистов – и десятки психологов – призывают видеть в ребенке Личность и уважать его, не хотя видеть в ребенке естественное, природное, агрессивное начало. Ребенка недопустимо уважать, как независимого взрослого человека с багажом личностных достижений, поступков и труда — всего того, за что мы глубокоуважаем людей. Уважение подразумевает признание свободы личности, которую мы глубокоуважаем, что нереально по отношению к детям – мы можем признать его свободу только в определенных узких границах. Ребенок в силу неразвитости неспособен принимать уважение и совсем не испытывает недостаток в нем, он испытывает недостаток во любви и внимании, которая для него имеется вера в силу и доброту своих родителей. Права ребенка для самого ребенка в большинстве случаев не более, чем возможность манипулировать взрослыми. В отличие от ребёнка, ребенок не пытается утверждать себя среди сверстников, добиться от них уважения, утвердить собственный Я. Для ребенка же значительно в основном значимо понятие «Мы», а не «Я» — мы с папой и мамой. А потому ребенка недопустимо принимать, как равного, по причине того, что за равного мы не несем ответственности и равный не испытывает недостаток в внимании и нашей опеке, как испытывает недостаток ребенок. Прикрываясь гуманистическими рассуждениями о правах ребенка, его личности, ценности его жажд, мыслей и мнений, общество отказывается от реалистического взора на сущность и природу человека и потому содействует не формированию детей, а скорее напротив, усиливает образования и проблемы воспитания. Так, оно вредит самим детям, по причине того, что радостный ребенок – это ребенок, уверенный в собственных родителях и в окружающих взрослых, верящий в их ум, силу и доброту. Забывая о биологической, инстинктивной базе людской существа, люди впадают в страшную иллюзию как на счёт самих себя, так и на счет собственных детей. Человек несет в себе как биологическое, так и социальное начало, причем в детях биологическое, инстинктивное начало будет проявляться особенно ярко. Нереально обуздать и подчинить его сознанию, используя только поощрение, только хороший стимул, как нереально прожить жизнь, испытывая только хорошие чувства. Нереально вытравить из человека его биологическое, агрессивное начало – лишь научить его самостоятельно, при помощи сознания, руководить собой и направлять энергию инстинктов в созидательное, социально приемлемое русло. Для этого нужна внутренняя дисциплина, которой у ребенка нет, но которой его должно научить взрослым как через поощрение, так и через наказание и ограничение. Нобелевский лауреат Конрад Лоренц на примере агрессии писал об этом так: «Основная опасность инстинкта пребывает в его спонтанности. Если бы он был только реакцией на определенные внешние условия, что предполагают многие психологи и социологи, то положение человечества было бы не так страшно, как в конечном итоге. Тогда возможно было бы основательно изучить и исключить факторы, порождающие эту реакцию. Фрейд заслужил себе славу, в первый раз выявив независимое значение агрессии; он же продемонстрировал, что остаточность социальных контактов и особенно их исчезновение (утрата любви) относятся к числу сильных факторов, помогающих агрессии. Из этого представления, которое само по себе верно, многие американские педагоги сделали неверный вывод, словно бы дети вырастут в менее невротичных, более приспособленных к окружающей действительности и, основное, менее агрессивных людей, в случае если их с малолетства оберегать от любых разочарований (фрустраций) и во всем им уступать. Американская методика воспитания, выстроенная на этом предположении, только продемонстрировала, что инстинкт агрессии, как и другие инстинкты, спонтанно прорывается изнутри человека. Показалось неисчислимое множество невыносимо наглых детей, которым недоставало чего угодно, но уж никак не агрессивности. Ужасная сторона данной трагикомической ситуации проявилась позднее, в то время, когда такие дети, выйдя из семьи, неожиданно столкнулись, вместо собственных покорных своих родителей, с бессердечным публичным мнением, к примеру при поступлении в колледж. Как говорили мне американские психоаналитики, весьма многие из парней, вежливых так, тем паче превратились в невротиков, попав под нажим публичного распорядка, что был очень твёрдым. Подобные способы воспитания, как видно, вымерли еще не совсем; еще в прошедшем сезоне один очень глубокоуважаемый американский сотрудник, трудившийся в отечественном Университете в качестве гостя, попросил у меня разрешения остаться у нас еще на 21 день, и в качестве основания не стал приводить какие-либо новые научные планы, а просто-напросто и без комментариев заявил, что к его жене только что приехала к себе домой ее сестра, а у той трое детей – бесфрустрационные». [3] Собственную превосходную книгу Лоренц написал еще в первой половине 60-ых годов двадцатого века, но с того времени «мягкая политика» воспитания, к сожалению, лишь собрала популярности.

Пара слов о проблеме воспитания подростков. Ребёнок начинает деятельно встраиваться в социум, что предоставляет массу новых возможностей, новых правил поведения, нагружает новой новыми и ответственностью требованиями. В случае если разглядывать подростковый кризис как расширение границ разрешённого поведения, то возможно проследить много аналогий с детским кризисом трех лет. Как и в нём, расширение границ не свидетельствует их разрушения. Ребёнок не меньше, но кроме того более, чем ребенок, испытывает недостаток в четких границах разрешённого. В этом он испытывает недостаток не меньше, чем в свободе, в возможности пробовать себя в различных сферах судьбы. Любая свобода имеет собственные границы и обуздать ее, овладеть новыми возможностями человек может только чувствуя границы данной свободы, границы допустимого поведения. В другом случае свобода делается непосильной ношей, огромным спектром неисчислимых вариантов выбора, ни один из которых не представляется ребёнку четким. В случае если ребенка в юные годы не обучили ощущать эти границы, не дали ему этих границ и, так, лишили навыков самоконтроля, то данный ребенок, став ребёнком, рискует «пуститься во все тяжёлые», а выделено уважительное и внимательное отношение взрослых к его проблемам и переживаниям будут только содействовать его капризности, неадекватно завышенной самооценке, эгоцентрической фиксации на самом себе.

При с ребёнком воспитательную функцию родители несут в намного меньшей степени, чем при с ребенком. Воспитание подростков – это во многом публичная сфера: социальные и культурные правила (неписаные законы), государственные учреждения и государственная политика. Воспитание ребёнка осуществляется уже не столько дома, сколько в школе, в техникуме либо институте, в спортивной секции, отрядах добровольцев, театрах и музеях, публичных молодежных организациях.

Воспитание важного, патриотичного, сознательного гражданина начинается с детства, в семейном кругу. Оно начинается не с признания его личности, а с веры в силу и любовь самых значимых и авторитетных для ребенка людей – его матери и отца. Данный авторитет держится на уверенности ребенка в силе своих родителей, их их способность и справедливость обезопасисть его. Честное наказание и за ограничение поведения и недопустимые поступки – это не только норма воспитания ребенка, это норма любого людской социума, что тем и отличается от дикой природы, что живет в границах закона, а не инстинкта.

1. https://ru.wikipedia.org

2. http://www.materinstvo.ru/art/799

3. Лоренц К. Агрессия (так именуемое зло) М.: Издательская несколько Прогресс, Универс,1994. == 272 с. == (Б-ка зарубежной психологии)

ГРАНИЦЫ и ДЕТИ #2 РОДИТЕЛИ С ГРАНИЦАМИ || Генри Клауд и Джон Таундсенд ХРИСТИАНСКОЕ ВОСПИТАНИЕ


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: